?

Log in

No account? Create an account

Ершов и Пушкин - Clittary Hilton

Dec. 12th, 2003

11:30 pm - Ершов и Пушкин

Previous Entry Share Next Entry

Перепечатываю очень занятную статью Владимира Козаровецкого

ПУШКИНСКАЯ ОБНАЛИЧКА

Памяти Александра Лациса

       Мало кто знает, что окончательная редакция текста знаменитой сказки про Конька-Горбунка (издания 1856 года) сильно отличается от первоначальной редакции 1834 года, и, главное, - в худшую сторону. Исправления и дополнения составили около 700 (!) строк (треть от общего объема) - как правило, посредственных, а то и вопиюще бездарных; вот некоторые из этих «перлов»: «починивши оба глаза», «очью бешено сверкая», «принесли с естным лукошко», «некорыстный наш живот», «натянувшись зельно пьян», «до сердцов меня пробрал», «всем ушам на удивленье», «православных не мутить» и т.п. Правда, бездарность этих исправлений не противоречит посредственности других стихов Ершова (это никем и не оспаривается), - но как, в таком случае, объяснить гениальность первоначального текста сказки, не уступающего пушкинским? И как вообще объяснить этот всплеск гениальности у 18-летнего студента, который ни до, ни после ничего, заслуживающего доброго слова, не написал (ни одной талантливой строчки!), а о том, что он вообще пишет или написал какую бы то ни было сказку, до ее публикации никто и слыхом не слыхивал? И почему этот гениальный Ершов после абсолютного успеха сказки, публикация одной лишь первой части которой сделала ему имя, а три первых издания должны были и материально обеспечить его, вместо того, чтобы остаться в столице и занять свое законное достойное место среди лучших русских литераторов, уехал в Тобольск и стал работать в гимназии каким-то там преподавателем со скромной зарплатой?

       Вероятно, именно эти и многие другие вопросы заставили замечательного пушкиниста (недавно умершего) Александра Лациса искать на них ответы. Его исследованию и обязаны мы знанием того, что эта сказка написана Пушкиным, что это одна из множества его мистификаций, гениально задуманная и осуществленная. А причины для мистификации были.

       Уже в процессе написания второй части сказки Пушкин понял, что опубликовать ее вряд ли удастся, а к концу сказки невозможность ее издания под своим именем стала очевидной: царь - если и не дурак, то самодур, придворный - подлец и доносчик, да еще эта прозрачная история с китом, проглотившим 10 лет назад тридцать кораблей, - нет ему прощения, пока «не даст он им свободу»! И под чужим-то именем возможность публикации чуть ли не открытого упрека царю и призыва выпустить декабристов казалась призрачной; под своим же Пушкин не мог даже пытаться преодолеть тройную цензуру (цензор, Бенкендорф, царь). Тем не менее Пушкин рук не опускает: уж больно сказка хороша; да и, как всегда, деньги нужны, неподотчетные Наталье Николаевне (карточные долги заедают; Пушкин, в разговоре с Т.Рэйксом: «По мне лучше умереть, чем не играть в карты!»), - не зря же он и ей про сказку не обмолвился! Вот что было тогда скрытой движущей силой этих окололитературных событий - и вот как они развивались.

       Летом 1833 года у студента Петербургского университета Петра Ершова умер отец; семья бедствовала. Узнавший об этом профессор русской словесности П.Плетнев приводит его к Пушкину под предлогом оказания Ершову посильной помощи - например, дать ему перебелить только что написанную Пушкиным сказку. Впоследствии, рассказывая об одном из посещений Пушкина, Ершов заметит: «Я был страшно обидчив.» - и приведет пример из их разговора. «...Вам и нельзя не любить Сибири, - во-первых, - это ваша родина, во-вторых, - это страна умных людей,» - сказал ему Пушкин, и Ершов оставляет убийственное подтверждение тому, что он не понимал, о чем сказка: «Мне показалось, что он смеется. Потом уж понял, что он о декабристах напоминает.» Пойми он сразу, о чем в сказке речь, он, пожалуй, побоялся бы принять участие в этой затее.

       Поговорив с Ершовым, Пушкин дает Плетневу согласие на кандидатуру для мистификации. План таков: опубликовать в «Библиотеке для чтения» О.Сенковского, тоже обожающего всякого рода розыгрыши, самую безобидную, первую часть сказки, тем самым проложив ей дорогу к отдельному изданию. Цензор «Библиотеки» А.Никитенко - близкий друг Пушкина; он же и цензор ее издателя - А.Смирдина, а со Смирдиным Пушкин такие штуки уже проделывал не раз (из разговора со Смирдиным в присутствии А.Панаевой, после того, как Наталья Николаевна потребовала от издателя увеличения гонорара за пушкинскую рукопись: «Нечего делать, надо вам ублажить мою жену... Я с вами потом сочтусь.» - Курсив мой. В.К.), и «схема отработана». За публикацию первой части в журнале (600 строк) Сенковский выплатит Ершову по 1 рублю за строчку, остальное получит Пушкин, а за отдельное издание, если оно состоится, Пушкин должен получить весь гонорар («левый») уже от Смирдина.

       В апреле 1834 года Плетнев на лекции объявляет студентам, что их товарищ написал замечательную сказку, вместо лекции читает им ее первую часть и называет имя автора - Петра Ершова. В апрельском же номере «Библиотеки» за 1834 год она публикуется, а в июне выходит отдельное, полное издание сказки. Все довольны, публика в восторге, Ершов становится знаменитостью - и тут-то выясняется, что его положение более чем двусмысленно.

       Ершов должен как-то подтверждать свой талант - но его стихи посредственны. Он повсюду приглашен в окололитературных кругах, но он и личность вполне посредственная и не может не понимать, что не оправдывает надежд приглашающих. Он считается автором нашумевшей книги, но не смеет даже делать дарственные надписи на ее экземплярах (не существует экземпляров «Библиотеки» с первой частью сказки или первых ее отдельных изданий с посвящениями Пушкину, Плетневу, Сенковскому, добывшему ему место преподавателя в Тобольской гимназии, Никитенко, Смирдину или Жуковскому, что совершенно необъяснимо, если считать автором Ершова); нет даже в его письмах этого времени никаких упоминаний о том, что он является автором «Конька-Горбунка». Такое ложное положение наверняка оказалось для него пыткой и лишь способствовало его поспешному отъезду в Тобольск.

       Не существует никаких черновиков сказки; у Ершова оставался беловик с правкой Пушкина, - но он его впоследствии вроде бы уничтожил в приступе «страшной хандры» (дневник, который вел, будучи студентом, тоже уничтожен). Нет ничего, что могло бы подтвердить его авторство; зато есть доказательства авторства Пушкина - и самые разнообразные.

       Первое, что бросается в глаза, это перекличка «Горбунка» с «Царем Салтаном» и другими сказками - чуть ли не цитирование их. Такое «использование» живого классика (каким все и считали Пушкина) предполагает некую поэтическую смелость, свойственную крупной личности, поэтический разговор с Пушкиным на равных, чего Ершов не мог себе позволить даже в мыслях. А вот Пушкин, уверенный в том, что потомки рано или поздно разберутся, кто является истинным автором сказки, «флажки» оставил: тут тебе и царь Салтан, и остров Буян, и пушки с крепости палят, и гроб в лесу стоит, в гробе девица лежит.

       В архиве Смирдина остался его рукой написанный перечень бумаг, в котором есть запись: «Пушкин... Заглавие и посвящение «Конька-Горбунка»». С 1915 года эти четыре строки включались в собрания сочинений Пушкина; они отличаются от строчек первого издания 1834 года одной - гениальной! - строкой (я выделил ее):
                            За горами, за лесами,
                            За широкими морями,
                            Против неба - на земле
                            Жил старик в одном селе
.
       Существует рисунок Пушкина, где он изобразил себя в виде Конька-Горбунка (его теперь так и подписывают: пушкинский автопортрет в виде лошади): на рисунке две лошадиные морды, между ними - «конек-горбунок» (Первых ты коней продай, Но конька не отдавай.).

       Увидав из кареты графа А.Васильева, Пушкин подозвал его (видимо, было известно, что граф свои разговоры с известными людьми записывает) и, поговорив с ним о том, о сем, бросил фразу: «Этот Ершов владеет русским стихом, точно своим крепостным мужиком.» Пушкин не мог не знать, что в Сибири никогда никакого крепостного права не было, это было общеизвестно и широко обсуждалось; фраза была им продумана и рассчитана, благодаря ее «странности», на запоминание и запись.

       Самому Ершову в присутствии Е.Розена Пушкин сказал: «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить.» Сказка и впрямь великолепна, это лучшая пушкинская сказка; но двусмысленность этой фразы была понятна только Пушкину и Ершову - но не Розену.

       Все вышеприведенные факты были известны и до того, как Александр Лацис занялся исследованием проблемы авторства этой «Русской сказки»; Лацис лишь правильно интерпретировал их. Но есть факт, открытие которого принадлежит исключительно ему, и оно блестяще подтверждает всю его интерпретацию уже известного. В апреле-мае 1834 года С.Соболевский помогал Пушкину приводить в порядок библиотеку. Книги расставлялись по авторам, по назначению (например, полка для словарей, отдельно - русские журналы и т.п.) и по иным признакам. Посмертной пушкинской Опекой была составлена «Опись» пушкинской библиотеки. По описи под №741 на полке библиотеки стоял «Конек-Горбунок», и Лацис неоспоримо доказал, что все до единой книги с №739 по №748 были анонимными и псевдонимными изданиями и что Пушкин, поставив изданную в июне 1834 г. сказку (тоже без дарственной надписи!) на эту полку, знал: Ершов - псевдоним.

       Пушкин успел еще дважды издать ее (в Москве, подальше от бдительного ока столичной цензуры) под тем же псевдонимом; Ершов никакого участия в этих изданиях не принимал. Ну, а что было дальше, после смерти Пушкина?

       Сказку, разумеется, запретили - под предлогом несоответствия «современным понятиям и образованности». А первым указом Александра II стала амнистия декабристам, кит дал кораблям свободу, и на следующий же год «Конек-Горбунок» снова был переиздан; здесь-то и появилась приписка: издание исправленное и дополненное. Вся правка, внесенная в сказку Ершовым, помимо его бесталанности, свидетельствует либо о непонимании им пушкинских поэтических приемов, либо о стремлении затушевать любые острые углы. Впрочем, Ершов ли вносил эту правку?

       Испытание незаслуженной славой оказалось для него непосильным. Уехав в Тобольск, он вскоре запил. Через три года после смерти Пушкина он попытался просить деньги у Сенковского - как якобы недополученный гонорар за публикацию в журнале. «Ничего не следовало получить и не будет следовать,» - ответил Сенковский (неоправданно хамский ответ, если автор сказки - Ершов, и справедливый, если автор - Пушкин и обещанное Ершов уже получил). К тому моменту, когда сказку снова разрешили издавать, Ершов совершенно спился и был уже физически не в состоянии вносить какую бы то ни было правку, а ради денег согласился бы на любые исправления. Он начал предпринимать попытки переиздания «Горбунка» за несколько лет до воцарения Александра II и в 1851 году писал Плетневу: «Книгопродавец... сделал мне предложение об издании «Конька»... Я писал к нему, чтобы он доставил Вам рукопись и всякое Ваше замечание исполнил бы беспрекословно.» Вскрывая роль Плетнева в судьбе Пушкина, Лацис не без основания задается вопросом, не Плетневу ли и принадлежат эти фантастические «исправления и дополнения».

       Те же, кто знал о пушкинском авторстве, видя, как уродуют лучшую сказку Пушкина, вынуждены были молчать во избежание скандала - политического (случай с очевидным обходом цензуры стал бы не лучшим примером для начала царствования) и денежного (потомственная купчиха, Наталья Николаевна могла и гонорар востребовать, обратившись к «шалунам» с иском). К тому же выяснилось бы, что Пушкин проделывал такие штучки неоднократно, а поскольку ему одному эти проделки очевидно были не под силу, под удар попадали все принимавшие в этом участие. Потому-то поэт, оберегая своих друзей и после смерти, не оставил прямых подтверждений своего авторства, которые могли всплыть слишком рано.

       Недавно изданная книга «Карточные долги Пушкина» заставляет предположить, что он не ограничился «Горбунком» и что нам предстоит узнать и о других сюрпризах; впрочем, Пушкин и сам достаточно откровенно писал об этом в строфах, явно не случайно исключенных из «Домика в Коломне» (ж. курсив мой):
                            Здесь имя подписать я не хочу;
                            Порой я стих повертываю круто,
                            Все ж видно, не впервой я им верчу,
                            А как давно? Того и не скажу то...
..............................................................
                            Когда б никто меня под легкой маской
                            (По крайней мере долго) не узнал!
                            Когда бы за меня своей указкой
                            Другого критик строго пощелкал!

                            Уж то-то б неожиданной развязкой
                            Я все журналы после взволновал!
                            Но полно, будет ли такой мне праздник?
                            Нас мало. Не укроется проказник.
       И дальше открывал еще одну причину, по которой он занимался такими «проказами»: «Читатель, ...верх земных утех из-за угла смеяться надо всеми...» Легко представить, как забавлялся поэт спорами вокруг невесть откуда взявшегося нового гения и его замечательной сказки. Так Пушкин, при жизни уверенный, что мы все равно обо всем догадаемся, и после смерти продолжает «из-за угла смеяться надо всеми». Что ж, посмеемся вместе с ним и мы. Только вот куда ни кинь, а наша русская действительность вечно ставит нас в такое положение, когда мы вынуждены изворачиваться, чтобы выжить - обычный ли человек, или гениальный поэт. И вот существенная часть обеспечения нашего существования - черный нал, и вот мы то и дело вынуждены заниматься обналичкой; только и утешения, что этим занимался даже Пушкин и что делал он это гениально и с улыбкой.

       Ну, а нам, выполняя свой долг и внося в эту историю свою лепту, следовало бы не только отдать должное Александру Лацису, но и восстановить, наконец, пушкинский текст, а сказку издавать под фамилией истинного автора.


Опубликовано в "Новых известиях" за 1 сентября 2001 г. - под другим заглавием, посвящение снято, отрезан последний абзац и часть предпоследнего со слов "Только вот куда ни кинь..." В этой стране никогда ничего не изменится. В.А.

Популярное изложение исследования Александра Лациса было опубликовано им самим в 2003 году, но видимо очень маленьким тиражом, потому что достать эту книгу не представляется возможным... Называется "Верните Лошадь. Пушкиноведческий Детектив", М.: ОАО «Московские учебники и Картолитография», 2003. 352 с.

Comments:

[User Picture]
From:wisselwachter
Date:November 24th, 2007 06:52 am (UTC)
(Link)
В начале считаю необходимым пояснить позицию, с которой я рассматриваю приведенные в статье доводы. Моя профессия предполагает предоставление своих доказательств, оценку и опровержение доказательств, предоставленный другой стороной. Юрист я, карочи.

Вспомним диалог из повести Бориса Васильева «Завтра была война»:
- Как вы думаете, девочки, каково высшее завоевание справедливости?
- Полное завоевание справедливости - наш Советский Союз,- тотчас ответила Искра.
- Пожалуй, это скорее завоевание социального порядка,- сказал Леонид Сергеевич.- А я говорю о презумпции невиновности. То есть об аксиоме, что человеку не надо доказывать, что он не преступник. Наоборот, органы юстиции обязаны доказать обществу, что данный человек совершил преступление.
- Даже если он сознался в нем? - спросила Вика.
- Даже когда он в этом клянется. Человек - очень сложное существо и подчас готов со всей искренностью брать на себя чужую вину.


Вспомним, герой Генри Фонды из фильма 12 Angry Men говорит, что нельзя отправлять человека на электрический стул в случае, если есть хоть малейшие сомнения в его вине. Если нет 100 % убежденности, то все сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемого. «Это суть демократии, как я её понимаю» - говорит герой.

Вспомним УПК, ГПК, АПК. Во всех кодексах говорится, что высказывания типа «он рассказал мне, что видел как подозреваемый убил жертву» не являются доказательством. Доказательством является высказывания: «я видел, как подозреваемый выстрелил в жертву».
Ну а теперь непосредственно к статье.
(Reply) (Thread)
[User Picture]
From:wisselwachter
Date:November 24th, 2007 06:54 am (UTC)
(Link)
>окончательная редакция текста знаменитой сказки про Конька-Горбунка (издания 1856 года) сильно отличается от первоначальной редакции 1834 года, и, главное, - в худшую сторону.

Интересно, а старая редакция сохранилась? Кто решил, что она лучше новой? И если старая лучше, то почему мы сейчас читаем новую? Где в статье примеры «как было» и «как стало»?

>700(!) строк (треть от общего объема) - как правило, посредственных, а то и вопиюще бездарных; вот некоторые из этих «перлов»…

Строки как строки, у Пушкина можно найти и похуже. Автору статьи следует знать, что поэтам частенько приходится коверкать слова, иначе нескладно получается. Такова особенность поэзии.

> как вообще объяснить этот всплеск гениальности у 18-летнего студента, который ни до, ни после ничего, заслуживающего доброго слова, не написал

Ну это вообще БУГОГА! Журналист никогда не слышал об «авторе одного романа»? Так я напомню: Харпер Ли, Зюскинд, Кен Кизи. Эти фамилии ничего не говорят? А Грибоедов? А Гончаров, что из его произведений сравнится с «Обломовым»? А слабость романа «Белая гвардия» является доказательством того, что «ММ» написал не Булгаков? А "Сказку о Федоте стрельце" тоже Пушкин написал? А сам Пушкин? Пушкин вообще только один роман написал, да и тот в стихах. Это, наверное, Гоголь за него писал, но постеснялся от своего имени публиковать.

>Пушкин понял, что опубликовать ее вряд ли удастся, а к концу сказки невозможность ее издания под своим именем стала очевидной: царь - если и не дурак, то самодур,

Неубедительно. В других сказках царь не лучше, а в «Золотом Петушке» царя вообще убивают. Почему же только «конёк» под чужим именем публикуется?

>План таков: опубликовать в «Библиотеке для чтения» самую безобидную, первую часть сказки, тем самым проложив ей дорогу к отдельному изданию.

Что мешало Пушкину самому так сделать?

> нет даже в его письмах этого времени никаких упоминаний о том, что он является автором «Конька-Горбунка».

А до нас дошли все письма Ершова? В письмах Пушкина, кст, тоже ничего такого не упоминается.

>Не существует никаких черновиков сказки

Нет черновиков Ершова, нет Черновиков Пушкина. Отсюда логически следует, что автор – Пушкин?

>перекличка «Горбунка» с «Царем Салтаном» и другими сказками - чуть ли не цитирование их. Такое «использование» предполагает некую поэтическую смелость

Автор конька – гений, это ли недостаточный повод для смелости? Журналисту перечитать книги, входящие в школьный курс литературы, найти не менее 10 перекличек за 20 минут.

>чего Ершов не мог себе позволить даже в мыслях

Помимо писем сохранились и все мысли Ершова? Браво!

>В архиве Смирдина остался его рукой написанный перечень бумаг, в котором есть запись: «Пушкин... Заглавие и посвящение «Конька-Горбунка»».

Запись третьего лица не доказательство.

>Существует рисунок Пушкина, где он изобразил себя в виде Конька-Горбунка

Люди, впечатлённые книгой или фильмом, способны создать фансайт. Почему бы Пушкину под впечатлением от сказки не создать рисунок?

> Все вышеприведенные факты
Нет фактов, одни домыслы и предположения.

> Книги расставлялись по авторам

У меня тоже книги расставлены по авторам, но вчера я заметил, что между Толстыми стоит «Преступление и наказание» это оттого, что Пушкин написал «горбунка» или потому, что не только я имею доступ к книгам?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:clittary_hilton
Date:November 24th, 2007 04:45 pm (UTC)

и не был убийцею создатель конька-горбунка !

(Link)
Многие из ваших аргументов мне представляются разумными и, если бы вы защищали Ершова от уголовного обвинения, я бы его оправдала после вашей защитительной речи.

Самое слабое место у Лациса (по крайней мере в изложении Козаровецкого) это мотивация Пушкина... тут вы правы: Конёк-Горбунок и в самом деле не выглядит как такое уж антисоветское произведение ! Не хуже Золотого Петушка.

> между Толстыми
... они у вас все на одной полке? Помните у Булгакова:
          ― Толстому подражаете, - сказал Рудольфи.
          Я рассердился.
          ― Кому именно из Толстых? ― спросил я. ― Их было много... Алексею ли Константиновичу, известному писателю, Петру ли Андреевичу, поймавшему за границей царевича Алексея, нумизмату ли Ивану Ивановичу или Льву Николаичу?
Поставить Достоевского на полку с Толстым не грех, ибо как писал Зощенко, в наши дни они оба пользуются равным вниманием общественности. Согласитесь, опись библиотеки Пушкина ― существенное соображение, хотя и не окончательное доказательство.

(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:wisselwachter
Date:November 25th, 2007 07:30 am (UTC)

Re: и не был убийцею создатель конька-горбунка !

(Link)
А вот ещё одно слабое место Лациса:
ВЕРНИТЕ ЛОШАДЬ! Пушкиноведческий детектив.
Как вы считаете, это подходящее название для серьёзной научной работы, призванной сокрушить вековые устои? Или такое название больше подходит для научно-популярной работы, адресованной широкому кругу читателей и призванной пробудить интерес к отечественной словестности?

И не будем забывать, что работу Лациса никто не видел. Делает ли Лацис какие-нибудь выводы? Или серьёзный учёный, подобно Солженицыну, обозначил вопросы, а не делал опрометчивых и бездоказательных выводов? На то он и серьёзный учёный, а не охотчий до сомнительных сенсаций журналист.

ЗЫ Точно, у Булгакова есть третий роман, как-то я про него запамятовал.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:clittary_hilton
Date:November 25th, 2007 05:26 pm (UTC)

Re: и не был убийцею создатель конька-горбунка !

(Link)
конечно, Лацис производит впечатление спекулянта, но он умер и в научных прениях принимать участие не может... Козаровецкий называет себя «председателем комиссии по литературному наследию А. Лациса».

конечно, его другое "научное" открытие (в области пушкинского потомковедения¹) — также популяризуемое Козаровецким — сильно подрывает к нему доверие...

и тем не менее, мне представляется его версия авторства "Конька-горбунка" разумной и даже весьма вероятно правильной...
_______________________________________________________________
¹ Хотя создатель конька-горбунка убийцею не был, но его потомок, согласно Лацису в переложении Козаровецкого, был:
       «Лев Троцкий был прямым потомком Пушкина по внебрачной линии, он знал, почему его старшего брата и сестру назвали Александром и Ольгой (это исследовал и об этом писал недавно умерший пушкинист Александр Лацис). Дитя любви Пушкина и польки Анжелики Дембинской было отправлено в семью Раевских; Н. Н. Раевский-младший (Пушкин о нем в письме к брату Льву в сентябре 1820 года: «Ты знаешь нашу тесную связь и важные услуги, для меня вечно незабвенные») поручил французу Фурнье отвезти ребенка в их южное имение под Полтавой, где полковой священник исполнил обряд и выписал метрическое свидетельство. Мальчику присвоили фамилию матери и предположительно назвали, в честь крестного отца, Л. В. Дубельта Леонтием. В дальнейшем «Фурнье присматривал за воспитанием, и посему ребенок неплохо выучил французский язык» (А. Лацис).
       Леонтий Дембинский страдал подагрой, к концу жизни Раевского стал его секретарем и читал умирающему французские книги. У вдовы генерала было две кузины; с одной из кузин у Дембинского состоялся роман, и около 1846 года она родила ребенка, которого, как было принято поступать с незаконнорожденными детьми дворян, отдали в надежную, непьющую — еврейскую — семью.
       В доме Давыда Леонтьевича Бронштейна, на хуторе Яновка, куда он со своей семьей приехал из Грамоклеи (с юга Полтавской губернии) не говорили ни на иврите, ни на идише, религиозных обычаев не соблюдали, по субботам работали.
       Младшего сына Давыда Леонтьевича назвали Львом.»
(Reply) (Parent) (Thread)
From:lazarf
Date:September 21st, 2009 01:48 am (UTC)

Пушкин - Троцкий

(Link)
Приведенная работа может помочь расставить все по местам (и, м.б., забыть о версии):
http://www.proza.ru/2009/06/25/786
"Вилами по воде писано. О родстве Пушкина и Троцкого"
Фрейдгейм
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
[User Picture]
From:575108
Date:May 16th, 2008 12:38 pm (UTC)

Re: и не был убийцею создатель конька-горбунка !

(Link)
Интересная логика у юристов, явно, отличная от научной. Если Вы не видели работу Лациса, значит ее не видел никто? Если Вы не читали первоиздание Конька-Горбунка, значит его переиздания не существует? Не хотел бы я попасться в сферу Вашей компетенции. Не изучив вопроса, высказываться по его существу неприлично. Все, чего Вы не читали, и потому считаете несуществующим, содержится в книге: Александр Лацис и Вадим Перельмутер «Пушкин (?) Конек-Горбунок.
Русская сказка», 1998 г.
В начальном тексте сказки нет ни одного (!) "сибиризма", множество которых Ершов внес в последнее издание, заменив в тексте 700 строк (возможно, чтобы продемонстрировать, что это все же именно его текст, сибиряка). Кроме того Ершов посредством своей правки сделал простодушного Ивана лжецом:
Тут Иван, махнув рукой,
Говорит царю: "Постой!
Я те шапки ровно не дал,
Как же ты о том проведал?
Что ты - ажно ты пророк?
Ну, да что, сади в острог,
Прикажи сейчас хоть в палки -
Нет пера, да и шабалки!.."
В первой редакции этих строк нет, Ваня не лжет царю, что также демонстрирует разницу между поэтом Пушкиным и попечителем гимназий Ершовым. И вообще, там чистейший текст пушкинской выделки. Впрочем, улики косвенные, все зависит от компетентности и добросовестности судьи. Увы, в сети первоначального текст нет, хотя какие-то издатели уже продают переиздание весьма недешево. У меня книгу, увы, сперли, попытаюсь найти у друзей, отсканировать и выложить у себя в ЖЖ.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
[User Picture]
From:wisselwachter
Date:May 16th, 2008 01:30 pm (UTC)

Re: и не был убийцею создатель конька-горбунка !

(Link)
Лацис поиграл в детектив, а я поиграл в суд. Сегодня по имеющимся доказательствам суд бы решил дело в пользу наследников Ершова. Однако после дискуссии с очаровательной хозяйкой журнала я, будучи не только юристом, но и человеком, в авторстве Пушкина не сомневаюсь.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
[User Picture]
From:wisselwachter
Date:November 24th, 2007 06:56 am (UTC)
(Link)
>Посмертной пушкинской Опекой была составлена «Опись» пушкинской библиотеки. Лацис неоспоримо доказал, что все до единой книги с №739 по №748 были анонимными и псевдонимными изданиями

Это самый сильный аргумент, но это косвенное доказательство. В суде одно прямое доказательство перевешивает сотню косвенных. Прямых доказательств нет, а на основании косвенных улик нельзя выносить обвинительное заключение. Сам журналист признаёт:
> поэт, оберегая своих друзей и после смерти, не оставил прямых подтверждений своего авторства

Всё, вопрос закрыт. Журналист позабавился, получил гонорар и удалился придумывать очередную залипуху. И что, доказать авторство Пушкина невозможно? Суд бы в этом случае назначил лингвистическую экспертизу. Доказать авторство Пушкина можно только разобрав сказку по косточкам и проанализировав каждый фрагмент. Современная криминалистика по трём строчкам может нарисовать на 80 % достоверный портрет автора и автора тоже может определить.

ЗЫ http://www.philol.msu.ru/~lex/td/?pid=012111&oid=01222
Сравните статью Солженицына о «Тихом Доне» и статью Козаровецкого. Чем великий писатель отличается от журналистишки? А вот чем: «Цель этой публикации – призвать на помощь всех, кто желал бы помочь в исследовании».
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:clittary_hilton
Date:November 24th, 2007 04:07 pm (UTC)
(Link)
Структуралистские сравнения лексики Тихого Дона и, скажем, Поднятой Целины проводились, причем учеными, которых трудно упрекнуть в нежелании вставить клизму в (заслуживающий того) зад Михаила Александровича... доказать, что автор не тот же самый, никому убедительно не удалось... Доводы Солженицына насчет Крюкова, как мне ни хотелось им верить, менее убедительны нежели доводы Лациса, пересказываемые Козаровецким.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:wisselwachter
Date:November 25th, 2007 06:52 am (UTC)
(Link)
Солженицын, в отличие от Козаровецкого, никаких выводов не делает. Он просто излагает факты и приглашает литературную общественность их тщательно изучить и устранить все сомнения. Тем мне и симпатичен.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:clittary_hilton
Date:November 25th, 2007 05:04 pm (UTC)
(Link)
Я не хочу сказать, что мы с вами читали разных Солженицыных, но впервые я читала его атаку на Шолохова в 1974 году в обширной брошюре СТРЕМЯ “ТИХОГО ДОНА”, которой сам Солженицын дал лишь предисловие. Впоследствии, имя автора "Д*" стало известным: И.Н. МЕДВЕДЕВА-ТОМАШЕВСКАЯ. Брошюра в целом не производила впечатления беспристрастного изложения "фактов", отнюдь!
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:clittary_hilton
Date:November 24th, 2007 04:15 pm (UTC)
(Link)
Презумпция невиновности есть понятие выработанное для уголовного процесса, а не для научного разбора соревнующихся версий... тут скорее работает принцип бритвы Оккама, который, пожалуй, режет по Ершову, а не по Пушкину! После работы Лациса бремя доказательства странной идеи, что автор Ершов лежит на ершовцах! Они это бремя с честью не несут, а кошкин аргумент (повернуться и задними лапами бросать песок) означенной функции не выполняет...
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:wisselwachter
Date:November 25th, 2007 07:16 am (UTC)
(Link)
Нет. Презумпции есть во всех отраслях права, не только в уголовном. В любом деле лицо, которое ставит под сомнение сложившееся положение вещей (истец), обязано обосновать свои требования. Иначе не будет стабильности в общественных отношениях. Если покупатель считает, что ему был продан некачественный товар и обратился в суд, то обязанность доказывания лежит на нём; продавец от обязанности что-либо доказывать освобождён (что не мешает ему представлять свои доводы). Если продавец считает, что покупатель не полностью или не своевременно рассчитался за поставленный товар, то продавец (истец) обязан доказывать свои притязания. Буквально месяц назад я выиграл дело не сказав в суде ничего, кроме: истец обязан доказать обстоятельства на которые он ссылается, ни одного обстоятельства не прозвучало.

А вот в отношениях с государством действует противоположная презумпция: если гражданин/организация оспаривает акт госоргана, то обязанность доказывания возлагается на государство. Например, налогоплательщик (истец) обжалует размер взысканного с него налога; здесь налоговая должна доказывать, что налог был взыскан правильно. В свою бытность работником налоговой я очень страдал от этой презумпции. :)

Кст, умри Пушкин и Ершов 10 лет назад и возникни у их наследников спор об авторстве (и гонорарах за публикации соответственно), то в суде доказывать авторство Пушкина пришлось бы его наследникам. А наследники Ершова сказали бы: прямых доказательств истец не предоставил, косвенные д-ва не являются надлежащими, прошу в мске отказать. И с имеющимися домыслами вместо фактов, суд бы принял сторону Ершовских наследников.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:clittary_hilton
Date:November 25th, 2007 04:37 pm (UTC)

Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem

(Link)
Вы правы насчет юриспруденции, I stand corrected...
и все же в науке (а это моя профессия) аналогичных презумпций нет. Работает только бритва Оккама.
(Reply) (Parent) (Thread)